Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

О славянофильстве и евразийстве

Уже само название «патриот-интернационалист» – это такой оксюморон, который может уживаться только в голове человека, страдающего раздвоением личности.

В основе славянофильства лежит идея общности «крови» и кровного родства. Именно «кровь» выступает в качестве того стержня, вокруг которого должна формироваться, по учению славянофилов, особая русская (славянская) цивилизация. В основе евразийства лежит идея общности пространства. Понятию рода и крови в его системе места нет. Поэтому, например, «суперэтнос» Л. Н. Гумилева – это нечто вроде «дорогих россиян» Б.Ельцина или американской «политической нации». Симулякр, пустышка, не имеющая ни теоретического смысла, ни подтверждения в реальной истории. Если связывать с этим термином какое-то мыслимое содержание, то «суперэтнос» – это новое качество и как таковое должен отрицать само понятие этноса.

В том значении, которое придал ему Л. Н.Гумилев, он имеет не более теоретического смысла, нежели, скажем, сверхлошадь. В отличие от Л. Н. Гумилева и его последователей, греки понимали это еще два тысячелетия тому назад, называя своих «сверхлюдей» не людьми, а «героями». Греческий «герой» – это не «суперчеловек», а особое существо, качественно отличное и от человека, и от бога. Если от теории обратиться к реальной истории, то таким «суперэтносом» Н.Гумилева можно было бы считать «советский народ», который ушел в историческое небытие в тот самый момент, когда приказал долго жить идеологический отдел ЦК КПСС, в недрах которого он и явился на свет путем непорочного зачатия. Говорят о великороссах, белороссах и малороссах, образующих якобы русский суперэтнос. Это такая же абсолютная чепуха. Конечно, различия между ними есть, как есть оно между, скажем, рязанцами и новгородцами, псковичами и тверичами. Но это количественные различия в рамках единого качества.

Другой системообразующей идеей славянофильства является идея соборности. Термин «соборность» имеет в русской национальной традиции (не только, кстати, православной, как ошибочно думают) значение, существенно отличное от того, которые связывают с привычным словом «коллективизм». Коллективизм тоже выражает связь, но связь внешнюю. Есть «я» и есть другие «я», с которыми я связан. Эта связь может быть сколь угодно тесной, сколь угодно близкой, но это всегда связь «суверенных я» и в качестве таковой может быть нарушена без фатального исхода для каждого «я».

Соборность – это другое. Это – ощущение человеком себя органической частью целого и целого как органической части самого себя. Это – растворение себя в нации и нации в себе. Нет «я» и другого «я», есть «мы» как целое, вне которого нет ни моего «я», ни «я» другого, ни «мы» как целого. Именно из этого источника проистекает и приверженность славянофилов к общинной форме хозяйствования, неприемлемой для евразийства.

Западный (и вообще нерусский) человек быстро адаптируется в инородной среде. Русский человек, будучи заброшен на чужбину, продолжает оставаться русским. Вряд ли будет большим преувеличением сказать, что ностальгия – это чисто русское явление. Французу, конечно, нравятся духи «прекрасной Франции», но он будет крайне удивлен, если ему скажут, что и дым Отечества «сладок и приятен». Англичанин презрительно ухмыльнется, услышав, что вы предпочитаете суровую русскую зиму благодатному «турецкому берегу» и экзотической Африке; разрушенную, обнищавшую, голодную Россию – разжиревшей на военных поставках Америке. «Родина там, где слаще естся и мягче спится» – вот девиз человека западной ментальности. Или, переводя на более понятный для него язык прозы: Родина там, где выше норма прибыли.

Евразийство являет собой полную противоположность славянофильской идее соборности. Культ индивидуализма, частной инициативы – его существеннейшая особенность. И особенность эта импортного происхождения. «Мой дом – моя крепость», – говорит англичанин. И в этом доме-крепости он будет спокойно наблюдать, как горит соседский такой же дом-крепость. Наблюдать до тех пор, пока огонь от соседского пожара не перекинется на его собственный дом. «Правительство Ее Величества» бесстрастно взирало на то, как Гитлер кроил, а затем и вообще стер с политической карты несчастную Чехословакию; как стервятники Геринга превращали в руины Варшаву. Но как только огонь начал лизать Palaceof Westminster (Вестминстерский дворец), Черчилль тут же бросился в объятия «русского Чингисхана».

Наблюдая сегодня поведение поляков, чехов, французов «и прочих разных шведов», я невольно задаюсь вопросом: а стоило ли СССР (России) освобождать Европу? Стоило ли жертвовать миллионами русских жизней, чтобы получить в благодарность «резолюцию Евросоюза»? Не целесообразнее ли было заключить мир с немцами, поставив условием выдачу бесноватого Гитлера и его клики? Ну а «свободолюбивая, демократическая Европа» пусть бы продолжала «дрожать» под немцем, как сто лет до того она «дрожала» под Наполеоном. Может быть, это хоть чему-то ее научило.

Принципиальную несовместимость евразийства и славянофильства можно было бы, таким образом, коротко сформулировать так. В основу евразийства положен географический принцип, в основу славянофильства – принцип этнический. Первое ориентировано на «пространство», второе – на «кровь». Евразийство – идеология по своей сути буржуазная и интернационально-космополитическая. Славянофильство – идеология социалистическая и национально-патриотическая. Разумеется, эта схема. И, как всякая схема, не отражает всей сложности их взаимоотношений. Но это – научная схема.
текст полностью
promo alexsrb december 19, 2013 20:00 7
Buy for 100 tokens
ХИМЕРА Введенная в обиход Л. Н. Гумилевым категория «химера» относится, конечно, к этнологии, но проявляется, может быть, в наибольшей степени в истории культур. « Химерой» называется ложноэтническая общность, сложившаяся благодаря любому вторжению в этногенез. Это может…